Резюме
А.В. Комар (Киев, Украина)
ПЕРЕЩЕПИНСКИЙ КОМПЛЕКС В КОНТЕКСТЕ ОСНОВНЫХ ПРОБЛЕМ ИСТОРИИ КУЛЬТУРЫ КОЧЕВНИКОВ ВОСТОЧНОЙ ЕВРОПЫ VII - НАЧ.VIII ВВ.
Богатый комплекс вещей, обнаруженный в 1912 г около деревни Малая Перещепина (Полтавская обл., Украина), уже почти столетие вызывает жаркие споры исследователей относительно своей культурной, хронологической, этнической и исторической атрибуции. Особенную актуальность эти вопросы приобрели после выхода книги Й.Вернера (Werner J., 1984) и коллективной монографии сотрудников Эрмитажа, посвященной полной публикации предметов комплекса (Залесская В.Н. и др., 1997). Заложенные указанными авторами принципы классификации и разделения предметов на культурно-стилистические и технологические группы позволили четко разделить комплекс, атрибутируемый раньше как "сверхкультурный" "интернациональный" клад, на две основные части: предметы варварского изготовления, автоматически поднимающие вопрос их культурного и хронологического соотношения с другими кочевническими комплексами Восточной Европы, и предметы "политического импорта>, отражающие дипломатические и военные контакты этой группы кочевников с соседними государствами - Византией, Персией и Аварским каганатом. Предложенные в литературе варианты атрибуции комплекса сходятся к двум основным версиям: его связи с погребением вождя булгар-унногундуров Куврата или неизвестного хазарского кагана.
Атрибутированный с момента открытия как "клад" Перещепинский комплекс так называется и сейчас, хотя чаще его уже рассматривают как остатки погребения по обряду ингумации или кремации. Но в очень близких по составу инвентаря и условиях обнаружения комплексах из Келегеев, Новых Санжар, Макуховки, Ясиново, Лимарёвки и Павловки никаких следов костей человека также не обнаружено, хотя сохранялись кости коня и органика. Это не клады, не погребения и не кенотафы, хотя комплексы явно связаны с погребальным обрядом. Очевидно, перед нами следы отдельного ритуала, согласно которому вместе с частью туши или "шкурой" взнузданного коня покойника в яму помещались его оружие, одежда, личные украшения и посуда для загробного пиршества. Обряд сопровождался ритуальными действиями с использованием огня. Делалось это втайне, место захоронения вещей пытались скрыть. Само же тело покойника переправляли в загробный мир другим ритуалом и в другом месте, т.е. наблюдается пространственное и временное разграничение двух ритуалов, связанных с погребением одного человека. Согласно данным этнографии, такой ритуал в общих чертах близок тюркскому обряду проводов духа умершего в путь в "Нижний мир", проводившемуся обычно на 7-й или 40 день после смерти. Анализ остатков обшивки и деревянных частей, обнаруженных в Перещепине, скорее всего, указывает на зарытие здесь обитого материей и золотыми пластинками стационарного сундука-повозки, описанного в источниках для хазар и монголов. Для определения такого типа ритуальных комплексов предложены названия "напутственный комплекс" и "комплекс келегейского типа".
Детально рассмотренные основные группы "варварских" вещей из Перещепины показывают их явную морфологическую, технологическую и стилистическую близость к наборам других богатых кочевнических комплексов Северного Причерноморья. Наибольшее количество связей с Перещепиной обнаруживают Глодосы, несколько дальше Вознесенка; менее богатые комплексы включают меньше аналогий технике "варварских" вещей Перещепины: Келегеи, Новые Санжары, Ясиново, Романовская, Макуховка. При учете же морфологии предметов дистанция между Перещепиной и указанными комплексами изменится, ее можно выразить рядом: Макуховка - Перещепина- Келегеи - Романовская - Глодосы/Вознесенка - Новые Санжары - Ясиново. Вопрос о культурном соотношении Перещепины с рядовыми подкурганными и бескурганными кочевническими погребениями гораздо сложнее, поскольку их механическое сравнение невозможно из-за резкой социальной дистанции. Оценивая схожесть между подкурганными погребениями и комплексами келегейского типа в сравнении с памятниками соседних культур, мы фиксируем несомненную их близость. Рассматривая же жестко только кочевнические комплексы, фиксируем их несомненное различие. В этой ситуации мы видим не хронологическую и не этническую, а социальную природу различий. Комплексы четко разбиваются на 4 социальных группы: правители (Перещепина, Глодосы, Вознесенка), высшая знать (Келегеи, Ясиново, Новые Санжары, Макуховка, Романовская, Лимарёвка, Павловка), дружинная и родовая знать (погребения с золотыми деталями поясов группы Арцибашево), рядовое население (погребения с серебряными и бронзовыми поясами группы Сивашовки). Для выделенной нами сложносоставной культуры мы используем предложенный М.И.Артамоновым и А.И.Айбабиным термин "перещепинская культура".
В работе детально рассмотрены проблемы периодизации и хронологии перещепинской культуры. В результате выделены 4 периода развития культуры, "чистые" археологические показатели абсолютных границ которых, основанные на датах чеканки позднейших монет из комплексов, но без оценки продолжительности существования горизонтов и исторических дат, выглядят таким образом:
период I (горизонт Иловатки) - условно ок. 610-638 гг.;
период II (горизонт Сивашовки - Макуховки) - 638-669 гг.;
период III (горизонт Уч-Тепе - Келегеев) - 669-698 гг.;
период IV (горизонт Шиловки - Романовской) - 698 - условно около 725 гг.
Большой набор предметов, а также длительность формирования Перещепинского комплекса обусловили ситуацию, при которой его формирование происходило на протяжении двух периодов II и III, но сокрытие комплекса все же произошло во период III, что и определило позицию Перещепины в нашей периодизации.
Собственник Перещепинского комплекса предстает перед нами как правитель крупного кочевнического политического объединения, занимавшего во 2-й пол.VII - нач.VIII в. территорию от Южного Побужья до Заволжья, держа в зависимости ряд аланских и тюркских племен Северного Кавказа и славянских Среднего Поднепровья. Четкая социальная стратификация населения свидетельствует о серьезных традициях государственного управления, причем верхушку знати и ближайшее окружение правителя, как свидетельствует инвентарь и погребальные традиции, явно составляли тюркюты, еще во 2-й пол.VII в. тесно связанные с остатками тюркютов Западнотюркского каганата и Согдом; рядовое же население было родственно тюрко-телесским племенам Западнотюркского каганата. Это объединение поддерживало тесные союзнические отношения с Византией на протяжении всего периода 582-663 гг., в т.ч. участвовало в войне с Ираном 624-628 гг., затем фиксируется охлаждение отношений, которое оканчивается около 698 г. Именно во время этого разрыва и происходит широкая экспансия рассматриваемого кочевнического объединения на запад, приведшая к захвату Северного Причерноморья и Восточного Приазовья, вытеснению и подчинению части славянских племен Среднего Поднепровья, в т.ч. и в зоне полтавской лесостепи, где в период около 680-698 гг. во время ритуала проводов духа умершего правителя и спрятали комплекс принадлежащих ему предметов. Наследники "перещепинского" правителя остаются в Среднем Поднепровье еще на некоторое время, где позже появляются комплексы из Глодос и Вознесенки, но сразу после смерти "вознесенского" правителя (случившейся после 698 г.) основная масса кочевников покидает степи Северного Причерноморья, откочевывая в Поволжье.
Если считать Перещепинский комплекс монолитным, а не искусственно соединенным из разнородной добычи, все события внешнеполитических контактов семьи собственника Перещепинского комплекса с 589 г. по 653 г. четко укладываются в рамки тюрко-византийских союзнических отношений, причем, уже начиная с совместной войны 589 г., источники параллельно называют интересующую нас группу тюркютов "хазарами". Факт концентрации в руках одного рода византийских выплат и подарков 589-653 гг. за участие тюркютов в войнах против общих врагов - персов и арабов подталкивает нас выводу о существовании уже с VI в. отдельной административной единицы Тюркского каганата - "западного удела", власть над которым передавалась представителям одной семьи, позже выделившей свой удел в новый каганат - Хазарский.
Рассмотрение письменных источников не подтвердило гипотезы Й.Вернера о принадлежности Перещепины "кагану Великой Булгарии Куврату". В основу гипотезы лег пассаж Никифора, где на самом деле соединены данные о трех разных людях. Пласт известий о восстании "Кувара" против кагана авар, его уходе из своей страны и посольстве к византийскому императору относится к булгарскому вождю Куверу "Чудес св. Дмитрия Солунского"; упоминание о том, что "Кувар" был племянником Органы и жил во время Ираклия - к византийскому военачальнику варварского происхождения "Кубрату" "Хроники" Иоанна Никиусского; а титул "господин унногундуров" принадлежал "Коврату" из "Легенды" о расселении булгар. Еще более определенна локализация "старой Булгарии" Коврата на восток от Таманского п-ова, в Прикубаньи. Согласно булгарскому "Именнику", первым независимым ханом булгар был Аспарух, а его отец - Курт правил "с остриженной головой", т.е. был зависимым от хазар правителем, очевидно, заложившим династию эльтеберов волжских булгар. Нельзя признать убедительной и расшифровку в перещепинских монограммах имени ХОВРАТOY В.Зайбта, которой противоречат известные греческие (Коврат, Кроват, Куврат) и особенно булгарская (Курт) формы имени. Наконец, прямая миграция носителей перещепинской культуры в Подунавье не подтверждается археологией.
Письменные источники о происхождении хазар и Хазарского каганата наоборот хорошо согласуются с картиной, полученной в результате анализа археологических данных. Византийские, армянские и китайские источники называют хазар тюркютами, подчеркивая правопреемственность Западнотюркского и Хазарского каганатов. Уйгурская же Тэсинская руническая надпись возводит хазар и берсилов к телесскому населению Западнотюркского каганата. Дуализм происхождения хазар, включавших массив рядового телесского населения и каганское окружение тюркютского происхождения, отразился в различиях погребальных традиций, а также вещевых наборов различных социальных групп перещепинской культуры. Основателем Хазарского каганата стал шад - племянник Тон-джабгу-кагана, который в 632 г., согласно системе престолонаследования тюркютов, был прямым претендентом на каганский престол. Но, пребывая на Северном Кавказе, претендент не смог вмешаться в династические споры в самом каганате, где каганом был избран Нишу Гана-шад, открыто признавшийся в нелегитимности своей власти китайскому императору и получивший от него благословение на престол.
"Археологические следы" династии Ашина в Северном Причерноморье не ограничиваются лишь перещепинским комплексом. Сооружения другого, культурно и хронологически близкого Перещепине, комплекса из Вознесенки были атрибутированы как каганский поминальный храм еще А.К.Амброзом. Сегодня этот вывод обретает дополнительный подтекст в связи с тем, что все известные близкие по типу и размерам тюркские куруки VI - нач. VIII в., судя по надписям, сооружены исключительно для каганов и членов их семей, т.е. фактически, для представителей династии Ашина. Существование подобного комплекса в Поднепровье не находит иного объяснения, кроме его связи с хазарской ветвью Ашина.
Перещепинская культура отражает наиболее ранний, кочевнический этап культуры Хазарского каганата времени тюркюто-хазарского симбиоза. Полученные нами исторические рамки пребывания основной массы кочевых хазар в Северном Причерноморье - 665-715 гг. фактически ограничивают причерноморские памятники перещепинской культуры трех горизонтов: Сивашовки-Макуховки, Уч - Тепе - Келегеев и Шиловки - Романовской, в период 50 лет. Это полностью соответствует реальной дистанции между комплексами указанных горизонтов, отражающих материальную культуру не более 2-3-х поколений, также встречаемости на одном курганном могильнике не более двух погребений.
Откалиброванные с учетом исторических событий абсолютные даты периодов развития перещепинской культуры выглядят так:
период I (горизонт Иловатки) - около 610-665 гг.;
период II (горизонт Сивашовки - Макуховки) - 665-685 гг.;
период III (горизонт Уч-Тепе - Келегеев) - 685-704 гг.;
период IVа (горизонт Шиловки - Романовской) - 704 - 715 гг.;
период IVб (горизонт Шиловки, фаза 2) - 715-725 гг.;
горизонт Галиат - Геленовка - 725-737 гг.
Перещепинский комплекс формировался в периоды II - III. Его попаданию в землю предшествовали грандиозные события хазарской истории - захват Северного Причерноморья, вторжение в лесостепь Среднего Поднепровья и подчинение славянских племен. В 653 г. собственник комплекса был еще только вторым лицом в Хазарском каганате, скорее всего, старшим сыном первого кагана хазар. На момент же своей смерти (около 685-695 гг.) он уже унаследовал отцовские трофеи и византийские дипломатические подарки, накопленные его родом в 589-654 гг., ярко свидетельствующие уже о высшем статусе - каганском.
К сожалению, письменные источники не сохранили имя "перещепинского" кагана. Он явно пребывал "в тени" своего отца и это, что очень символично, хорошо отражает и Перещепинский комплекс. Наиболее аттрактивные и дорогие вещи сасанидского и византийского производства здесь связаны с дипломатическими подарками или военными трофеями времени правления его отца, византийский же комплект вещей "варварского" стиля, полученный "перещепинским" правителем непосредственно в 653 г., скорее, был обусловлен всего лишь его статусом старшего сына и наследника кагана, а не особой ролью в политических отношениях с Византией. Не помогает в данном случае и анализ монограмм перещепинских перстней, где можно увидеть около сотни возможных вариаций тюркских имен, из которых, как наиболее вероятные, можно отметить почетные ханские титулы BAXATOYP - Багатур ("Богатырь, Витязь"), и BOPIXOY, BOPYXOY - Bori ("Волк"). Впрочем, даже принадлежность перстней самому "перещепинскому" кагану, а не его отцу, остается под сомнением.
Выводы настоящей работы составляет комплекс археологических и исторических наблюдений, развивающих в сумме видение Перещепинского комплекса и его места в истории и археологии восточноевропейских номадов VII-VIII вв. Н.Е.Макаренко, В.А.Гринченко, М.И.Артамонова, Б.И.Маршака, А.И.Айбабина, Е.В.Круглова и других исследователей, связывающих происхождение комплекса с тюркюто-хазарской средой раннего Хазарского каганата. "Восточный", тюркютский компонент в культуре высшей знати "перещепинского" объединения очень выразителен, что в сочетании с не менее выразительными "археологическими" следами военно-политических контактов рассматриваемой группы кочевников с Византией и Сасанидами, четко укладывающимися в рамки тюрко-хазаро-византийских военных альянсов, не оставляет сомнений в ведущей роли тюркютов и их правящей династии в образовании Хазарского каганата. Перещепинский комплекс, наряду с Вознесенским поминальным куруком, на сегодня также является важнейшим историческим свидетельством постоянного присутствия представителей династии Ашина в Восточной Европе с 80-х гг. VI в. до нач. VIII в., отражающего генетическую связь Хазарского каганата с обособленным западным уделом Западнотюркского каганата. Перед нами тот самый редкий случай, когда археология способна вмешаться в историческую дискуссию, прояснив краткие упоминания письменных источников яркими фактами материальной культуры.
А.В. Комар, А.И.Кубышев, Р. С.Орлов (Киев, Украина)
ПОГРЕБЕНИЯ КОЧЕВНИКОВ VI-VII ВВ. ИЗ СЕВЕРО-ЗАПАДНОГО ПРИАЗОВЬЯ
Статья посвящена полной публикации 7 впускных погребений кочевников 2-й пол.VI - VII в. из Северного Присивашья и Северо-Западного Приазовья. В статье детально проанализирован погребальный обряд и инвентарь погребений, а также их аналогии. В результате анализа, п.1 к.22 Малой Терновки с пряжкой типа "Сучидава" (2-я пол. VI в.) отнесено к памятникам выделенного статье типа Суханово 2-й пол. VI - 1-й трети VII в., генетически не связанного ни с предшествующим горизонтом кутригурских погребений типа Лихачёвки (конец V - 11-я пол.VI в.), ни с более поздним горизонтом памятников типа Сивашовки. Погребение 2 к.3 Сивашовки, ставшее эпонимным для выделенного Р.С.Орловым типа погребений кочевников середины - 2 -й пол. VII в., и датировано в рамках 3-й четверти VII в. К этому же хронологическому горизонту отнесены п.2 к.2 Сивашского и п.3 к.24 Малой Терновки, а п.7 к.1 Костогрызово, п.1 к.3 Малой Терновки и п.2 к.5 Родионовки соотнесены с горизонтом Уч-Тепе-Келегеи и датированы последней третью VII в. Оценка хронологии и социального уровня погребений типа Сивашовки позволили уверенно синхронизировать их с горизонтом формирования Перещепинского комплекса и других комплексов высшего социального уровня (Макуховка, Келегеи). Это свидетельствует об их принадлежности к единой сложносоставной перещепинской культуре, памятники которой появляются в Северном Причерноморье около 3-й четверти VII в. в результате новой волны миграции кочевников.
А.В. Комар (Киев, Украина)
ПОГРЕБЕНИЕ НОМАДА СЕР.VII В. У СЕЛА ДМИТРОВКА В ЮЖНОМ ПОБУЖЬЕ
Публикация вводит в научный оборот впускное погребение 12 к.1 у с.Дмитровка на правом берегу р.Южный Буг. На основании анализа конструкции и взаиморасположения серебряных деталей ремней обуви предложена реконструкция бандажа мягкого сапожка. Погребение близко по обряду памятникам типа Суханово и отражает либо заключительную фазу их развития, либо инкорпорацию отдельных групп булгарского населения "сухановской" традиции в перещепинскую культуру в 3-й четв.VII в.
А.В. Комар, Р. С.Орлов (Киев, Украина)
ПОГРЕБЕНИЕ КОЧЕВНИКА 2-Й ПОЛ.VII В. У СЕЛА ЧЕРНОМОРСКОЕ
Публикация вводит в научный оборот впускное кочевническое погребение 11 кургана 1 у с.Черноморское на побережье Тендровского залива Черного моря. Погребение совершено в яме с заплечиками в сопровождении сложенной на перекрытии шкуры коня, лепного горшка в головах, ножа, кресала, а также серебряных деталей наборного пояса 3-й четверти VII в.
А.В. Комар (Киев, Украина)
ПОГРЕБЕНИЕ НАЧ.VIII В. У СЕЛА ОКТЯБРЬСКОЕ В СЕВЕРО-ВОСТОЧНОМ ПРИАЗОВЬЕ
Публикация вводит в научный оборот женское погребение 7 кургана VI у с.Октябрьское Новоазовского р-на Донецкой обл. Совершенное в простой яме подовальной формы и ориентированное на запад с отклонением к югу погребение сопровождалось черепом и конечностями коня, ножом и ножницами, бронзовыми пуговицами и пряжкой "геральдического" стиля. Совпадая по обряду с погребениями огузов 9-10 вв., погребение, тем не менее, датируется гораздо более ранним временем - началом 8 в., что позволяет связать его с группой похожих погребений Северного Причерноморья из Заплавки и Крыловки. Вполне возможно, что близость обряда погребений к огузскому не случайна, и миграция хазар в Северное Причерноморье в кон.VII в. также затронула и часть связанных с ними огузов, следствием чего и стало появление в Приазовье погребения из Октябрьского.
А.В. Комар (Киев, Украина)
ПОГРЕБЕНИЕ КОЧЕВНИКА НАЧ.VIII В. У СЕЛА ЖУРАВЛИХА В СРЕДНЕМ ПОДНЕПРОВЬЕ
Публикация вводит в научный оборот разрушенное погребение из к.1 у с.Журавлиха в лесостепном Правобережном среднем Поднепровье с редкой находкой византийского солида Константа II выпуска 646-651 гг. По обряду: впускное погребение с восточной ориентировкой, сопровождающееся черепом и конечностями коня, принадлежит к классическим памятникам типа Сивашовки, имея при этом большую степень близости с погребениями не северопричерноморской, а восточноприазовской группы. Но в общем культурном и географическом контексте погребение составляет единую группу с комплексами из Глодос, Геленовки, Белой Церкви и Ясиново, которые маркируют маршрут глубокого вторжения кочевников в славянские земли нач.VIII в.
Появление погребения из Журавлихи и связанных с ним группы лесостепных кочевнических погребений начала VIII в. на Правобережье Среднего Днепра может быть с высокой долей вероятности синхронизировано с разгромом славянского Пастырского городища и выпадением славянских кладов 2 группы (из Киева и Воробьевки), по О.А.Щегловой. Эти события однозначно связаны с фактом подчинения хазарами восточнославянских племен, описанном в "Повести временных лет" в виде легенды о полянской "дани мечами".
